Очерки и замѣтки по исторіи древнерусскаго искусства. II. - III.

 

Дмитрий Власьевич Айналовъ

 

 

Извѣстія Отдѣленія русскаго языка и словесности Императорской Академіи наукъ, 1908 г. Тома ХІІІ-го Книжка 2-я.

 Санктпетербургъ, 1908, с. 290-323

 

 

Сканове в .pdf формат (1.4 Мб) от http://feb-web.ru

 

II. О дарахъ русскимъ князьямъ и посламъ въ Византіи  290

III. О нѣкоторыхъ серіяхъ миніатюръ Радзивилловской лѣтописи  307

  

 

II. О дарахъ русскимъ князьямъ и посламъ въ Византіи.

 

Въ придворномъ Уставѣ византійскаго двора, въ 15 главѣ второй книги, два раза подробно перечисляются денежныя подношенія княгинѣ Ольгѣ и ея свитѣ. Эти подношенія не совсѣмъ правильно принимаются въ нашей наукѣ за дары въ собственномъ смыслѣ слова! Начальная лѣтопись, между тѣмъ, дѣйствительно, говоритъ о многихъ дарахъ, полученныхъ княгиней Ольгой:

 

«и дастъ ей (Царь) дары многы, злато и серебро, паволокы и съсуды разноличные и отпусти ю» (подъ 955 годомъ Лавр. Л.).

 

Въ первый пріемъ княгиня Ольга получила на золотомъ блюдцѣ, украшенномъ драгоцѣнными камнями 500 миліарисіевъ; въ описаніи второго пріема не указано, какъ поднесены были ей 200 миліарисіевъ, а говорится, что ей была дана, или выдана эта сумма (ἐδόθη). Золотое блюдце—существенный предметъ, который можно было бы сопоставить съ «сосудами разноличными» нашей лѣтописи, но такъ какъ лѣтопись описываетъ еще и другіе предметы, то является вопросъ, не есть-ли лѣтописное перечисленіе даровъ преувеличенная легендарная подробность, относящаяся къ числу тѣхъ несомнѣнно легендарныхъ примѣсей, которыя на лицо въ нашихъ лѣтописяхъ.

 

 

291

 

Соловьевъ склоненъ былъ считать извѣстія лѣтописей о дарахъ за преувеличенія, и пришелъ къ такому заключенію, сопоставивъ лѣтописный перечень даровъ княгинѣ Ольгѣ съ данными Придворнаго Устава церемоній:

 

«Извѣстія о подаркахъ Ольгѣ», говоритъ онъ, «очень важны, онѣ могутъ показать намъ, какъ мы должны понимать лѣтописныя извѣстія, гдѣ говорится о многихъ дарахъ и множествѣ золота, серебра и проч.» [1].

 

Вообще, денежныя суммы, полученныя Ольгой и ея свитой признаны за ничтожные и даже оскорбительные для русскаго самолюбія дары. Карамзинъ замѣчаетъ по этому поводу:

 

«Хотя Государи россійскіе не могли быть весьма богаты металлами драгоцѣнными, но одна учтивость безъ сомнѣнія заставила великую княгиню Ольгу принять въ даръ 16 червонцевъ» [2].

 

Погодинъ шелъ дальше, предположивъ, что вольная и гордая княгиня Ольга осталась недовольной константинопольскимъ пріемомъ, оскорбленная ничтожествомъ даровъ, полученныхъ отъ Императора [3].

 

Списки денежныхъ суммъ, полученныхъ Ольгой и ея свитой и внесенные въ Придворный Уставъ, повліяли, такимъ образомъ, на воззрѣнія историковъ въ томъ смыслѣ, что ими заподозрѣна была правильность лѣтописныхъ свѣдѣній о дарахъ, и во вторыхъ, эти списки повліяли даже на освѣщеніе политическихъ сношеній Руси и Византіи, служа какъ бы коррективомъ для нашихъ лѣтописей.

 

Голубинскій старался указать на то, что эти денежные дары вовсе не были ничтожны и не должны служить къ умаленію достоинства Ольги [4], но въ виду того, что цифры списковъ слишкомъ краснорѣчивы, если признать полученныя Ольгой и ея свитой подношенія денежныя за дары, этотъ взглядъ, невидимому, не раздѣляется.

 

 

1. Исторія, I, 134. Онъ исчисляетъ получки Ольги въ 40 и 20 червонцевъ, ссылаясь на Карамзина, который, однако, говоритъ о 32 и 16 червонцахъ.

 

2. Исторія Р. Г. I, стр. 102.

 

3. Исторія домонгольскаго ига, стр. 48.

 

4. Исторія церкви, I, стр. 88, прим. 6. Онъ исчисляетъ миліарисіи въ 36 к. (Паппаригопуло), или немного болѣе франка (Ск. Византія, Κωνσταντινουπ. III, 267).

 

 

292

 

Выраженія нашей лѣтописи, посредствомъ которыхъ описываются дары, полученные въ разное время русскими послами и князьями въ Царьградѣ, могутъ считаться почти стереотипными:

 

«Царь же Леонъ почти послы русскіе (отъ Олега) дарми, златомъ и наволоками и фофудьями».

 

Пословъ Владиміра цари Василій и Константинъ «отпустиша съ дары велики и съ честью». Святославу греческій царь посылаетъ дары «злато и паволокы», а затѣмъ «оружіе».

 

Если такіе предметы, какъ паволоки, фофудьи, сосуды, оружіе не оставляютъ сомнѣнія въ томъ, что дары представляли, именно, вещественные подарки, то злато и сребро отличается неопредѣленностью. Способъ выраженія лѣтописца только отчасти проливаетъ свѣтъ на эти дары златомъ и серебромъ. Такъ, описывая царьградскія золотыя палаты «и сущая въ нихъ богатства», которыя видѣли послы Олега, лѣтописецъ говоритъ, что это было «злато много и паволокы, и каменье драгое, и страсти Господни, и вѣнецъ, и гвозди, и хламида багряная». Ясно, что подъ «златомъ» разумѣются въ данномъ случаѣ не деньги и не монеты, а золотые предметы, такъ какъ золото упоминается на ряду съ предметами убранства—паволоками, каменьемъ драгимъ и наряду съ предметами страстей Господнихъ. Что подъ словомъ «злато» надо подразумѣвать золотыя украшенія показываетъ названіе «златыя податы», которыя по понятію лѣтописца, совершенно правильному и вѣрному исторически [1], должны были быть украшены золотомъ. Такое-же, не совсѣмъ опредѣленное значеніе имѣютъ слова «злато и сребро» въ извѣстномъ разсказѣ о серебряныхъ ложкахъ, которыя приказалъ выковать для своей дружины Владиміръ, говоря: «сребромъ и златомъ не

 

 

1. «Златыя полаты», упоминаемыя лѣтописцемъ, повидимому, тѣ самыя «золотыя полаты», которыя посѣтилъ въ 1200 году Антоній Новгородскій, т. е. знаменитый «Хрυσοτρίκλινος» Юстиніана. О немъ подробна будетъ сказано въ изслѣдованія о пріемахъ кн. Ольги въ Царьградѣ.

 

 

293

 

имамъ налѣзти дружины, а дружиною налѣзу сребро и злато, якоже и дѣдъ мой, и отецъ доискалъ дружиною злата и сребра» (стр. 54). Слова Владиміра могутъ быть поняты въ широкомъ смыслѣ, такъ какъ онъ говоритъ собственно о военной добычѣ и дани, которыя могли состоять какъ изъ предметовъ золотыхъ и серебряныхъ, такъ и изъ монетъ. Что подъ золотомъ часто подразумѣвались предметы показываетъ извѣстное мѣсто въ договорѣ Игоря 945 года: «А некрещеная Русь полагаетъ щиты своя и мечи наги, обручи своѣ и прочая оружія, да кленутся всѣмъ, яже суть на харатьи сей». Описывая, далѣе, самую клятву Руси предъ Перуномъ, лѣтописецъ говоритъ: «Покладоша оружіе свое и щиты, и золото, и ходи Игорь ротѣ». Въ договорѣ Святослава объясняется, повпдимому, и причина, почему они должны были класть на землю золотые обручи. Они клянутся: «да будемъ золоти, яко золото», т. е., слѣдовательно, золото есть предметъ клятвы, какъ и оружіе, и «мечи наги», т. е. обнаженные мечи [1].

 

Говоря о дани, которую царь Романъ обѣщалъ Игорю, лѣтописецъ прибавляетъ, что царь послалъ и печенѣгамъ паволокы и злато много, а дружина говоритъ Игорю: «аще глаголетъ царь, то что хочемъ болѣ того, не бившеея имати злато, и сребро, и паволокы» «и взя злато, и сребро, и паволокы на вся вой». Это была мирная дань, но золото и серебро добываются и грабежомъ. Олегъ послѣ набѣга и послѣ полученія дани везетъ награбленное и полученное добро: «золото, и паволоки, и овощи, и вина, и всяко узорочье». Игоревы воины также «имѣнья не мало обою страну взята». Такимъ образомъ ясно, что подъ словомъ «злато и сребро» разумѣются золотыя и серебряныя деньги и предметы добычи и полученной дани. Такъ часто упоминаемыя паволокы, которыя получаютъ Олегъ и Игорь «на вся вой» позволяютъ предполагать, что лѣтопись сохранила ясныя и точныя

 

 

1. Ср. у А. В. Лонгинова, о договорахъ, Зап. Одесск. Общ. Ист. и Др., т. XXV, стр. 602.

 

 

294

 

понятія о практиковавшейся въ Византіи уплатѣ денежной пени, даже жалованья матеріями, по преимуществу шелковыми (объ этомъ см. дальше), вмѣсто монетъ. Отсюда не исключается возможность думать, что подъ златомъ и серебромъ подразумѣваются деньги въ тѣхъ случаяхъ, когда упоминаются рядомъ паволокы, но по преимуществу для дани (а не для военной добычи), какъ въ случаяхъ полученія дани Олегомъ и Игоремъ. Рисовальщикъ миніатюръ Радзивилловскій лѣтописи изображаетъ дары Ольгѣ въ Царьградѣ подъ видомъ сосуда, продолговатыхъ неопредѣленнаго вида предметовъ вродѣ ларцевъ, и что самое любопытное, подъ видомъ чаши, наполненной, повидимому, монетами (Листъ 32). Иногда дары изображаются въ точномъ соотвѣтствіи тексту: поляне даютъ козарамъ по мечу от