Зигзаги памяти. Воспоминания. Дневниковые записи

Самуил Борисович Бернштейн

 

1955

 

 

8 января. Интенсивно работаю над « Очерком сравнительной грамматики славянских языков». Он будет содержать обширное введение и фонетику. На днях умер Евгений Викторович Тарле. Это большая потеря для нашей исторической науки. Я не был с ним близко знаком, но часто слышал его выступления и доклады по разным вопросам. Особенно интересны бывали его выступления в прениях по чужим докладам. Он поразительно легко обнаруживал слабые звенья в логических построениях и доказательствах своих коллег. Обладал обширными познаниями, хорошо знал архивы. До глубокой старости сохранил необыкновенную память и чувство юмора. Конечно, в его многочисленных сочинениях много спорного, даже мелкого, он часто шел на поводу у злобы дня. Его обширное исследование о Крымской войне [1] содержит много недостатков. Суровый Д. М. Петрушевский очень низко расценивал книжку Тарле о Талейране [2]. Все это так. Но был «Наполеон» [3], было блестящее исследование о Венском конгрессе [4], умные и яркие лекции по истории Западной Европы XIX в. и многое другое. Необычной была его судьба. Были редкие в нашей жизни взлеты и падения, и снова взлеты, и снова падения. Редчайший случай — перед ним должна была извиниться газета «Известия»! [5] Он много раз встречался со Сталиным, который ждал от Тарле книги об Иване Грозном с реабилитацией злодея. (По другим сведениям, речь шла о книге, посвященной Петру Великому.) К чести Евгения Викторовича, этой книги он не написал.

 

 

12 января. Во вчерашнем номере «Литературной газеты» опубликована интересная и полезная статья Кнунянца и Зубкова о школах в науке [6]. Авторы пытаются существенным образом пересмотреть прежние официальные взгляды. Еще сравнительно недавно всякие разговоры о школах решительно пресекались: «У нас единая марксистская школа». Пренебрежительно говорили: «всякие там школы и школки». Авторы убедительно показывают, что отсутствие школ приводит в любой науке к застою. Следует, однако, хорошо помнить, что нужно признавать школы не только на словах. Различные школы должны иметь равные возможности (материальные, престижные, издательские). В языкознании таких возможностей нет. Вчера вечером в Доме ученых помпезно отмечалось шестидесятилетие Виноградова. Льстивая патока лилась рекой. Сам юбиляр важно восседал в центре президиума. Самым поразительным было заключительное слово Виноградова. В восхвалении своей особы он не уступал выступавшим льстецам. Было стыдно за него. Упоенный славой дурак!

 

 

14 февраля. Давно думаю над общими проблемами лингвистической географии. Нужна книга, опирающаяся преимущественно на данные славянских диалектов. Мы часто спорим с Жильероном, не отдавая себе ясного отчета в том, что французский диалектолог [7] создал свою теорию на основе французских диалектов, характер которых существенно отличается от диалектов славянских. Если будет время, напишу небольшую книжку под названием «Славянская лингвистическая география» [8].

 

 

194

 

17 февраля. Фонологи напоминают мне сектантов. Каждый хвалит свою секту, а другую полностью отвергает. Фонологи убеждены, что прежде никто в фонологии ничего не понимал, что ее вообще не существовало. Теперь она появилась, и ее представляет данная секта. Аванесов полностью отвергает Щербу, ученики Щербы — московскую фонологическую школу, Шаумян ниспровергает тех и других. Однако никто из них не задумывается над тем, почему русская орфография, в своих основах созданная давно, покоится на фонологических принципах (в частности на противопоставлении позиционных и непозиционных изменений в языке). Все дело в том, что многие фонологические представления возникли еще в давние времена. Создатель первой славянской азбуки уже имел представление об иерархии звуков речи. Он понимал, что одни из них нуждаются в буквенном выражении, другие не нуждаются, одни фонетические изменения нужно отражать на письме, другие этого не требуют. Яковлев как-то признавался мне, что барон Услар, давший описание некоторых северокавказских языков, практически был фонологом. Фонологи не понимают, что различия ъ некоторых фонологических принципах объясняются не общими логическими построениями, философскими принципами, а задачами данного описания. Нельзя смешивать теоретическую фонологию, выходящую за рамки языкознания, и общую фонологию, которая служит задачам конкретного описания языков. Именно эта фонология и является лингвистической дисциплиной. С позиций логических построений Карнапа Трубецкой смешивает фонологию и фонетику, т. е. уровень конструктов и реальное описание (так называемую протокольную базу). Трубецкой видит в фонеме некую реальность, тогда как с позиции теоретической фонологии она лишь конструкт. Фонему произнести нельзя, так как она представляет собою только пучок дифференциальных признаков. Подобная теория имеет право на существование. С ее помощью могут быть решены серьезные логические задачи. Все это найдет свое место в современной логике науки. Однако лингвистам такой подход дает мало (вернее сказать — ничего не дает). Практически лингвист не может получить необходимые ему сведения, игнорируя материальную природу языка и признавая только реляционные категории. Лингвистическое описание фонологии языка с позиции науки логики будет эклектичным, но именно такое описание и нужно лингвистам. Я много раз пытался объяснить Шаумяну, что его фонологическая теория не является лингвистической, а сам он не лингвист. Он иного мнения.

 

 

10 марта. Студенты славянского отделения в последние годы обязаны прохо дить педагогическую практику в школах по русскому языку и литературе, так как кроме специальности «Славянский язык» наши выпускники получают право преподавания русского языка и словесности. Это ввели недавно, так как возникли трудности с распределением на работу по основной специальности. В свое время Кафтанов говорил о тысячах славистов, которые скоро потребуются нашей стране. Прошло десять лет. Оказалось, что не нужны и десятки. В этом году практику студенты проходят в школе № 370 в Сокольниках. Эта школа была открыта в 1899 г., в столетнюю годовщину рождения Пушкина. Поэтому она носит имя великого русского поэта. Сегодня я посетил урок нашей студентки в седьмом классе. От урока от самой школы, от учителей и учеников осталось тяжелое впечатление. Мое появление вызвало настоящий переполох. Я сидел за последней партой вместе с учительницей. Урок давала наша студентка Михайловская. Меня поразили руки учительницы.

 

 

195

 

Это руки человека, который очень редко держит карандаш, перо. Такими руками стирают белье, моют полы. И одета эта учительница была хуже всех в классе. Урок проходил на очень низком уровне. Седьмой класс я проходил в Чите в 1924-1925 гг. Русскую литературу преподавал Орлов. Я вспоминал его занятия, его толкования текстов Пушкина и думал: «Что произошло с нашей школой? Далекая Чита и столичная школа имени Пушкина! Печально!»

 

 

26 марта. В 1956 г. исполнится 25 лет моей педагогической деятельности в высшей школе. За эти годы я прочитал много различных курсов. Некоторые из них читал свыше десяти раз. К лекциям я всегда готовлюсь тщательно. Даже теперь я затрачиваю на подготовку к лекциям не меньше времени, нежели в первые годы своей работы. Я избегаю повторений и всегда стремлюсь обновлять курс. Поэтому один и тот же предмет спокойно могу читать ежегодно. Каждый раз готовлю новые примеры. Текст самой лекции не готовлю, так как люблю импровизацию. Во время лекции часто приходят новые мысли, сопоставления... Я это очень ценю. После лекции, уже дома, я нередко записываю основные положения прочитанной лекции. Перед студентами в аудитории мысль работает сильно. Вот почему именно здесь приходят разного рода интересные соображения, которые я уже после лекции дома фиксирую на бумаге. Для меня научная и педагогическая деятельность неразрывно связаны. К сожалению, многие из моих учеников не любят педагогической работы.

 

 

4 апреля. На днях долго беседовал с Михаилом Николаевичем Тихомировым. Теперь мы встречаемся редко и редко обсуждаем разные вопросы. Вспоминали Ашхабад [9], события военного времени. Прежде его обижали, затирали (Греков и др.). Теперь он сам достиг высшей власти. Однако осталась привычка говорить с обиженными интонациями. Конечно, Тихомиров серьезный ученый, большой знаток источников, но в руководители нашей исторической науки он не годится. Жидковат! Сразу видно, что он интеллигент первого поколения. С большим негодованием говорил о разрушении в Москве исторических памятников. К сожалению, его естественное негодование было густо пропитано антисемитским духом: в этих разрушениях прежде всего повинны евреи [10].

 

 

12 апреля. Включен в состав комиссии по проверке деятельности Института этнографии. Председателем комиссии назначен Рыбаков. На первом заседании комиссии он просил всех нас внимательно изучить деятельность Института и выявить все недостатки. Вникаю в работу над этнографическим атласом [11]. Это наиболее интересный объект. Институт большой, народ разный. В центре внимания стоят проблемы, которые к этнографии не имеют никакого отношения. Директор Толстов и его сектор занимаются археологией. Много внимания уделяется повышению благосостояния сельского населения, что может быть предметом социологии, но никак не этнографии. Вообще наша этнография влачит жалкое существование. В этом большая «заслуга» Толстова.

 

 

20 апреля. Университет лихорадит: предстоят торжества по случаю его двухсотлетия. По поручению ректора еще в прошлом году я составил список иностранных лингвистов, которых следует пригласить на торжества. На ученых из капиталистических стран необходимо было дать не только научную, но и политическую характеристику. Я дал всем указанным в списке ученым положительную характеристику. Список получился большой. Хотел бы видеть в Москве Фасмера, Вайяна, Станга, Пизани...

 

 

196

 

22 апреля. Много времени сейчас трачу на новый болгарско-русский словарь. Он будет значительно больше словаря, опубликованного два года тому назад. Получил приглашение участвовать в сборнике памяти Вайса, выдающегося знатока глаголицы. После Ягича равного ему знатока глаголической письменности не было. Вчера Ученый совет Института утвердил к печати седьмой выпуск «Статей и материалов по болгарской диалектологии» [12].

 

 

25 апреля. Друзья советуют купить дачу. Конечно, иметь собственный угол для летнего отдыха хорошо, но все это потребует большого физического труда, к которому я не привык. Можно купить дачу в районе города Истры, место отличное. Называется оно НИЛ (т. е. «Наука и литература»). Оля решительно не советует. Думаю, что она права.

 

 

3 мая. В серии «Замечательные ученые Московского университета» вышла моя книжка, посвященная В. Н. Щепкину. В набор пошла книжка Кондрашова о Бодянском [13]. Начались юбилейные торжества в университете.

 

 

15 мая. Наконец закончились юбилейные торжества и шумиха. Устали все, не только хозяева, но и гости. Был праздник высшей администрации, министерства, но не профессоров университета. Из профессоров университета на торжественном открытии в Большом театре были только члены общеуниверситетского Ученого совета и зав. кафедрами. Не были приглашены профессора Гудзий, Ржига, Аванесов, Черных... Естественно, что было много обид. И в то же время в партере важно восседали высокие министерские чины вместе со своими женами, всюду шныряла мелкая административная сошка. Я вместе с профессорами Никитиным, Арциховским, Бунаком и многими другими сидел в ложе третьего яруса. Была заметна и дискриминация гуманитариев. Профессора — зав. кафедрами естественных факультетов сидели в ложах второго и даже первого яруса. Видел математиков, которые по условиям распределения билетов не должны были присутствовать на торжественном открытии. Не был приглашен старейший профессор университета Сергей Иванович Соболевский, который начал свою педагогическую деятельность в Московском университете в 1887 г., т. е. работает в университете 68 лет. Несмотря на возраст, Сергей Иванович уже после войны опубликовал несколько капитальных трудов в области классической филологии. Юбилей прошел не как торжество науки, не как праздник ученых Московского университета, а как важное бюрократическое мероприятие. Этот характер юбилея проявлялся как в большом, так и в малом. Такой же характер носил и доклад ректора Петровского. Много раз упоминались имена Белинского, Герцена, но ни разу не были упомянуты имена Соловьева, Ключевского, Фортунатова, Буслаева. В докладе много раз упоминались пустяки, [но] не вспоминалось то, чем мог гордиться наш университет. «История Московского университета» [14], как и следовало ожидать, к юбилею из печати не вышла. Успели издать краткий исторический очерк [деятельности] университета [15], сборник статей [16] и монографию Белявского [17]. В памяти останется заседание 9 мая, на котором выступали члены иностранных делегаций. Из лингвистов наиболее интересно выступил Станг, профессор университета в Осло. Я ему уделил много внимания, показал ему не только Москву, но и некоторые окрестности, водил в театр. Обсуждали различные лингвистические проблемы. Мы полностью с ним сходимся в оценке характера балто-славянских языковых контактов. Мы оба противники теории балто-славянского праязыка. Он хорошо владеет русским языком, хотя в России первый раз. Он имел практику в

 

 

197

 

русских семьях Тарту (в частности в семье Правдина). Очень эрудированный, интересный и скромный человек. Готовит к печати сравнительную грамматику балтийских языков. Доклад Вл. Георгиева о происхождении индоевропейцев был на уровне студенческой лекции. Он сказал мне, что лингвисты Софии с нетерпением ждут меня в Болгарии.

 

 

21 мая. Принял участие в заседании у ректора, на котором обсуждались предварительные итоги прошедших торжеств по случаю юбилея. Сообщалось о многочисленных промахах, накладках. Однако больше говорилось об успехах.

 

 

24 мая. Закончил сегодня статью, посвященную некоторым важным вопросам болгарского лингвистического атласа. Будет печататься в сборнике в честь Виноградова [18]. Для сборника Вайса, возможно, пошлю статью под названием «Старославянский или древнеболгарский» [19]. Речь будет идти о том, как следует называть древнейший письменный славянский язык, на котором началось богослужение в Моравии в середине 60-х годов IX в. Убежден, что называть его древнеболгарским нельзя, хотя многие соображения Трубецкого и Дурново на этот счет принять не могу. Возводить мягкие к и г на месте tj, dj к IX в. нельзя. Первоначальная основа была македонская, но окончательное оформление язык получил уже в Моравии, испытав сильное влияние местного славянского культурного языка, на котором местное славянское духовенство читало проповеди, исповедовало местное население.

 

 

25 мая. В сентябре в Белграде состоится международное совещание славистов [20]. Меня, конечно, в состав нашей делегации не включили. Славистов в ней будет представлять Ю. С. Маслов, который выступит с докладом об изучении западных и южных славянских языков в СССР в послевоенный период. Вчера состоялась на факультете защита кандидатской диссертации В. В. Иванова, посвященная хеттскому языку. Почти единогласно Совет присудил диссертанту степень доктора [21]. Иванов человек редких способностей и трудолюбия.

 

 

22 июня. Стоит мерзкая и холодная погода. Переехал на дачу, на которой отлично провел время в предыдущем году. Но в этом году жизнь на берегу Клязьминского водохранилища — одно мучение. Каждый день дождь, ветер... Жаль, если все лето будет таким. Вышел, наконец, первый том «Истории Московского университета». Он посвящен дореволюционному периоду. Внешне издание богатое. Однако в статьях много ошибок. Жаль, что и в моей статье (она посвящена языкознанию) я обнаружил одну ошибку. Московский университет приглашал не Шафарика, а Челаковского. Я это отлично знаю, об этом прежде где-то даже писал, а вот поди же! Все время появляются статьи о необходимости повышения требований при подготовке научных работников. Однако наше министерство своими приказами и распоряжениями все время мешает этой здоровой тенденции.

 

 

23 июня. Вчера на методологическом семинарии в университете выступил с докладом о теории субстрата. Доклад был принят хорошо. Сегодня на заседании Ученого совета Института утвердили к печати XIII том «Ученых записок» (лингвистический) [22] и второй выпуск «Вопросов славянского языкознания» [23]. В июле должны еще утвердить монографию «Творительный падеж в славянских языках» и№ 18 «Кратких сообщений Института славяноведения» [24].

 

 

24 июня. Сегодня состоялась колючая беседа с Будаговым. Он упрекнул меня в том, что я объективно способствую формированию структуралистов и наношу тем самым вред марксистскому языкознанию. Я деликатно обратил внимание на бестактность его заявления. Его теоретические суждения по вопросам

 

 

198

 

языкознания пахнут плесенью. К сожалению, он бросил заниматься романистикой, ради которой мы его вытащили из Ленинграда.

 

 

25 июня. Делаю все возможное, чтобы в нашем Институте интенсивно разрабатывались проблемы балтийского языкознания. Все это очень важно и для славистики. Следует подумать о составлении сборника под названием « Учение о падежах в современном зарубежном языкознании» [25]. Сборник мог бы быть издан Издательством иностранной литературы. Я взял бы на себя составление вступительной статьи и редактирование переводов. Нужно будет составить предварительный список возможных авторов (Ельмслев, Якобсон, Курилович и др.).

 

 

27 июня. Заканчиваю проспект будущей книги по сравнительной грамматике славянских языков. Обсуждать его будем осенью. Целесообразно в марте 1956 г. созвать в Институте совещание по вопросам сравнительной грамматики с постановкой ряда докладов и обсуждением моего проспекта. Пригласить следует преподавателей этой дисциплины в наших университетах, а также некоторых зарубежных специалистов (Лер-Сплавинского, Гавранка, Горалка, Лекова, Штибера и др.). В сентябре нужно будет приступить к подготовке совещания.

 

 

1 июля. Вчера вечером от рака скончался Василий Константинович Чичагов. Тяжело провожать человека, с которым был связан в течение весьма длительного времени. Мы познакомились в 1930 г. у Селищева. В те годы он был студентом Ярославского педагогического института, в котором по совместительству работал Афанасий Матвеевич. Селищев очень любил Чичагова. Василий Константинович был незаурядным человеком. Однако внешние события его жизни сложились для него крайне неблагоприятно. Отец Чичагова был владельцем шапочной мастерской и поэтому принадлежал к нетрудовому населению. Василий Константинович на своем горбу хорошо узнал, что значит быть сыном такого человека. Он хлебнул горя полной чашей. Возможно, были и личные качества, которые мешали нормальному развитию его способностей. Сделал он, конечно, очень мало. Любил читать студентам старославянский язык, но это не нашло отражения в его специальных трудах. Последние годы заинтересовался вопросами русской топонимики и антропонимики. И в этом сказалось влияние Селищева. В прошлом году мы вместе оплакивали смерть А. Г. Робкова. Теперь нет и Чичагова. Уже после войны он женился на своей студентке. Оставил молодую жену и маленького сына. Ему было всего 49 лет.

 

 

4 июля. Тургенева считают выдающимся мастером пейзажа. Это верно. Однако он слаб в передаче цветовой гаммы. Его пейзаж в большинстве случаев беден красками, и они, эти краски, статичны, мертвы. Чтобы отчетливо почувствовать это, полезно внимательно почитать Марселя Пруста. Необыкновенное богатство цветовых нюансов, их движение, делают пейзаж Пруста живым и глубоким. Французский писатель находит разнообразные краски для передачи луга, где мы видим лишь зеленый цвет. Пруст во многом ближе художникам, нежели писателям. В русской литературе равных примеров я не знаю. Чехов дружил с Левитаном, но в своем творчестве он был далек от красок жизни. Вчера я заплыл на байдарке в небольшой камышовый затон, где гнездятся чайки. Я долго смотрел на воду, на заросли камыша, слушал оглушительные крики чаек. По мере движения солнца, облаков менялись краски, полутона неожиданно приобретали резкие очертания. В моем лексиконе нет слов, чтобы реально описать эти изменения. К сожалению, нет нужных слов и в языке наших писателей.

 

 

199

 

7 июля. Второй год рядом в одной даче со мной живет Александра [Петровна] Рябинина. Вчера ее посетил, уже не в первый раз, бывший царский генерал А. А. Игнатьев со своей женой. У Рябининой обширные знакомства в самых различных слоях нашего общества. Много гуляли. Я вместе с женой генерала собрал полную корзинку грибов (главным образом сыроежек). Из этих плохих грибов генерал приготовил отличное блюдо [26]. Я все время старался толкать старика на путь воспоминаний, но он решительно отнекивался. Рассказал лишь, как его мать умело сберегала яблоки до нового урожая: она пересыпала яблоки хреном. Муж Рябининой Иван Васильевич Дорба — переводчик художественных произведений с украинского языка. Жалуется, что мало работы. Я посоветовал ему изучить сербский язык и начать переводить сербских писателей. Он к моему совету отнесся серьезно [27]. Я снабдил его необходимой литературой, и он по нескольку часов в день ковыряется в трудных для него текстах. Человек он трудолюбивый и настойчивый. Может быть, появится новый переводчик с сербского языка.

 

 

25 июля. Исподволь готовлюсь к поездке в Болгарию. Для доклада избрал тему о принципах картографирования болгарских говоров. Кроме того, нужно подготовить сообщение об изучении болгарского языка в нашей стране после войны. Главная задача — подготовить почву для совместной работы над атласом болгарских говоров [28]. Задача трудная, но выполнимая. Все будет зависеть от позиции Т. Павлова. Поддержки от Вл. Георгиева ждать нельзя, но и мешать он не станет. Получил письмо от Ст. Стойкова. Пишет, что все болгарские лингвисты с нетерпением ждут моего приезда. Обещает устроить интересную поездку по стране.

 

 

10 августа. Погода мешает полноценному отдыху. Много работаю над словарем, читаю... Проверяю переводы Ивана Васильевича Дорбы с сербского языка. Он молодец. Я думаю, что из него выйдет хороший переводчик произведений сербских писателей. Сейчас он пробует переводить тексты С. Матавуля [29]. От Куриловича получил целую кипу оттисков из различных журналов.

 

 

26 августа. Закончился летний отпуск. Начинается мой двадцать пятый учебный год в высшей школе. В этом году буду читать сравнительную грамматику славянских языков на четвертом курсе и историю болгарского языка на втором. Очень бы хотел обработать все свои лекции по истории болгарского языка и на их основе написать учебник. Найду ли время для этого? [30]

 

 

12 сентября. Сегодня закончил доклад, который буду читать в Софии на тему «Задачи картографирования болгарских народных говоров (по материалам "Атласа болгарских говоров в СССР")». Написал по-болгарски. Уехала наша делегация на конференцию в Белград. В ее состав вошли: Виноградов, Борковский, Маслов, Мясников и Алексеев. Из Издательства литературы на иностранных языках на днях прислали рукопись болгарской грамматики Маслова [31]. Просят написать рецензию. Морфология не вызывает никаких замечаний, глагол описан отлично. Значительно хуже написана фонетика. Дам положительный отзыв, будут отдельные критические замечания.

 

 

15 сентября. Жаль, конечно, что я не вошел в состав делегации на Белградскую конференцию. Перед отъездом Виноградов намекнул мне, что при современной ситуации я попал бы в состав делегации. Однако состав определялся еще в начале года.

 

 

17 сентября. Недавно только подумал об учебнике по истории болгарского языка, а сегодня получил официальное предложение из Издательства литературы

 

 

200

 

на иностранных языках подготовить такой учебник. Пока решил воздержаться. Сейчас нет для этой работы свободного времени. Но дело не только в этом. Я могу написать учебник, который по всем параметрам будет лучше учебника Мирчева. В этом я убежден. Однако это совсем не значит, что он будет хорошим. Одно дело читать студентам лекции, совсем другое выступать с самостоятельным трудом. По другим славянским языкам я могу выступать в печати с компилятивными учебниками. По истории болгарского языка такой возможности у меня нет. В будущем напишу такой учебник, но не теперь.

 

 

20 сентября. Подготовил для Софии текст доклада о состоянии болгаристики в нашей стране в послевоенный период. Сообщаю не только о проделанной работе, но и о планах на будущее. И здесь говорю об атласе болгарских говоров.

 

 

27 октября. 24 октября вернулся из Болгарии, где провел 24 дня. В состав делегации входили литературоведы Кравцов, Злыднев, Шептунов, лингвист Бернштейн. Я был назначен руководителем делегации. Выехали поездом и поэтому смогли получить некоторое представление о восточной части Румынии. Сравнительно хорошо познакомились с Яссами, где поезд в общей сложности стоял 12 часов (шесть часов туда и столько же часов обратно). В городе много следов разрушений военного времени. На многих зданиях еще сохранились надписи «Мин нет. Лейтенант (имярек)». Город грязный. Население одето бедновато. На рынке наблюдали различного рода колоритные картинки. Уличный парикмахер порезал клиента. Он берет кусок бумаги, кладет его себе на язык, а затем приклеивает эту бумагу на рану клиента. Клиент не возражает. Много цыган разного возраста. В городе имеются красивые здания. Среди них особо выделяется дворец молдавских господарей. К сожалению, внутрь дворца сейчас не пускают. В городе много памятников различным государственным деятелям прошлого. Пока они еще стоят на месте. Думаю, что многие из них потом пойдут в переплавку. Хорошее впечатление производит здание университета. В прошлом здесь работали многие крупные ученые Румынии. В настоящее время таких ученых здесь нет. Языкознание представлено плохо. О Бухаресте получили весьма слабое представление. Гуляли в районе Северного вокзала. Ночью пересекли Дунай по новому мосту. Знаменитый город Русе (Русчук). Дорога на Софию. Проезжаем Г[орную] Оряховицу, Левски, Плевен, Червен Брег, Мездру. Здесь наблюдаем чудесный горный (точнее, скальный) пейзаж. Вот она, Стара Планина. Гигантские скалы, напоминающие динозавров и ихтиозавров. Трудно передать волнение, которое охватывает меня. Оно сродни волнению, которое испытывает человек, возвращающийся после многих лет разлуки на свою родину. Кажется, я вижу места, где я родился, где прошло мое детство, где я был вскормлен молоком матери. Удивительно! Как можно было сродниться со страной только через книги! Впрочем, не только через книги, но и через живых людей. Я весь переполнен болгарщиной.

 

Медленно поезд подходит к вокзалу Софии. От волнения не могу говорить, спазмы сжимают горло. В вагон врывается шумный Велчев и обнимает нас. На вокзале представители нашего посольства, президиума Болгарской Академии наук, ученые, писатели. Знакомых мало. Пасмурно, накрапывает мелкий дождь, но в душе солнечно. Едем в отель «Болгария». Проезжаем мимо красивых домов, знаменитого Софийского собора. Выходим из машины. Напротив отеля бывший царский дворец, в котором теперь размещены художественный музей и Институт этнографии Академии наук. Дворец по нашим представлениям

 

 

201

 

весьма скромный. В Ленинграде он бы легко сошел за особняк. Получаю на втором этаже номер 126. Привожу себя в порядок и схожу вниз.

 

Среди встречавших нас на вокзале не было лингвистов. Они решили, что я прибуду самолетом и встречали меня на аэродроме. Теперь некоторые из них уже здесь. Велчев знакомит меня с Андрейчиным. Трудно поверить, что стоящий передо мной человек — автор превосходной грамматики болгарского языка [32]. Тупое и неинтеллигентное лицо. Первое впечатление оказалось верным. За все время моего пребывания в Болгарии я не говорил с ним ни по одному научному вопросу. Заметил, что и болгарские лингвисты на эти темы с ним не говорят. Не слышал его выступлений, хотя поводов выступить у него было предостаточно. Знакомлюсь с зав. иностранным отделом Академии наук П. Стояновым, с известным литературоведом П. Заревым. Большой группой проходим в ресторан. Появляется К. Мирчев. Необыкновенно симпатичная внешность. Садится рядом со мной. Вот и Стойков, на лице которого видны радость и одновременно смущение. Молодая студентка или сотрудница преподносит мне огромный букет алых гвоздик. Зарев поднимается и приветствует нашу делегацию от имени Президиума Академии наук и от всех филологов академических учреждений и университета. После Зарева от имени делегации выступил я с речью, конечно, на болгарском языке. Вообще, я решил по-русски говорить здесь только с русскими. Во время обеда веду непринужденную беседу с Мирчевым, моим соседом. Хочется говорить со Стойковым, но он сидит далеко. Обед длится поразительно долго. После обеда я забираю к себе в номер Стойкова, с которым обсуждаем предварительно все вопросы, связанные с моим пребыванием в Болгарии. Он согласен со мной, что главной задачей является организация совместной работы над болгарским диалектологическим атласом. Со своей стороны он обещает активную помощь. Переполненный всякими впечатлениями, я рано укладываюсь спать. Так проходит первый день.

 

Весь день 29 сентября был заполнен различными официальными делами. Утром делегация посетила нашего посла, с которым состоялась длительная беседа. После обеда литературоведы направились по своим делам. Я был на приеме в Институте болгарского языка, где вместе с Андрейчиным и Стойковым определили план моего пребывания в Болгарии. Затем состоялась встреча с Вл. Георгиевым, которому я передал книги. Говорил с ним о совместной работе над атласом. Мне показалось, что он не принадлежит к горячим приверженцам диалектологии. Жаль! Андрейчин сказал мне, что для организации совместной работы над атласом болгарских говоров необходима серьезная поддержка со стороны руководства Академии наук (прежде всего со стороны Павлова). Это очевидно. Но нужно найти путь к Павлову, убедить его.

 

Вечером после беседы с Георгиевым присутствовал на заседании Ученого совета Института болгарского языка и Отделения литературы и языка, на котором обсуждались доклады о только что прошедших конференциях в Риме [33] и Белграде. Перед началом заседания председательствующий Георгиев сказал несколько теплых слов о моей научной деятельности. Познакомился с Лековым. Внешний его облик не оказался неожиданным: настоящая лисица. Именно таким я и представлял его прежде. После заседания в ресторане «Крым» состоялся ужин. Так прошел второй день.

 

30 сентября начал работу. В университете получил отдельную комнату, кабинет Андрейчина и Стойкова. Сижу за столом Стойкова. Буду здесь ежедневно

 

 

202

 

работать первую половину дня до обеда. В моем распоряжении будут богатейшие диалектные материалы. После обеда — различного рода встречи, беседы, посещения музеев, знакомство с городом, посещение театров и т. д. Узнал, что для всей делегации предполагается поездка по маршруту Пловдив—Казанлык—Шипка—В[елико] Тырново. Я сказал Стойкову, что этот маршрут меня не устраивает. По этому маршруту пусть едут литературоведы. Я же хочу посетить Родопы [34] и Пиринский край [35]. Желая скрыть свой особый интерес к Пиринской Македонии, я для маскировки назвал и Родопы. Но все дело в Македонии. Я своими глазами и ушами хочу познакомиться с македонским населением Болгарии, узнать его настроения, степень его обособления от болгар. Пока по этим вопросам имею противоречивые суждения. Я должен видеть все сам. Заметил, что моя просьба вызвала некоторое замешательство. Однако моя настойчивость победила.

 

Первого октября после обеда состоялась беседа с деканом филологического факультета. Речь шла об учебных планах, программах, организации всего учебного процесса. Я знакомился с положением дел в Софийском университете, рассказывал о работе славянского отделения нашего факультета. Здесь значительно хуже обстоит дело с семинарами, дипломных работ нет совсем. Зато много внимания уделяется практическим занятиям по всем лекционным курсам. В четыре часа наша делегация возложила венок у Мавзолея Димитрова [36], вошли внутрь и постояли возле тела. Вечером были в театре.

 

Второго октября (первое воскресенье в Софии) вся делегация выехала за город. Проехали Княжево, село Владай, сделали длительную остановку у водохранилища Студена. В селе Студена смотрели свадьбу. Поездка завершилась посещением знаменитой Боянской церкви [37]. По снимкам я и раньше знал все фрески этой изумительной церкви. Однако все это нужно видеть в натуре. Впечатление огромное.

 

Мы со Стойковым времени не теряли и обсуждали различные аспекты нашей будущей совместной работы. В наших взглядах по вопросам диалектологии и языкознания очень много общего. Думаю, что мы будем дружно работать. В Стойкове легко обнаружить деловитость, четкость в суждениях и поступках, эрудицию. Легко заметить, что эти качества здесь большая редкость. С ним приятно общаться, он внимательно слушает собеседника, очень остроумен, духовит. Окончательно избрали для первого тома юго-восточную Болгарию.

 

В понедельник после обеда состоялась длительная беседа всех членов нашей делегации с президентом Болгарской Академии наук Т. Павловым. Это была фактически не беседа, а многочасовой монолог президента. В своей речи он касался самых разнообразных тем, совершенно не связанных между собой и не имевших к нам никакого отношения. Говорил все время по-русски, которым он владеет прилично. Это здесь редкость. Не связанные в прошлом с нашей страной говорить по-русски не умеют. Когда, наконец, поток красноречья президента иссяк, я рассказал ему о наших планах совместной работы над диалектологическим атласом болгарского языка. Он попросил подать ему подробную докладную записку по этому вопросу, подписанную мной и Стойковым. Ужинал вместе с Вл. Георгиевым. Рассказал ему о встрече с Павловым. Он обещал оказать содействие в продвижении наших планов.

 

Вторую половину дня во вторник посвятил знакомству с букинистическими магазинами, прежде всего с магазином на улице имени графа Игнатьева. Меня поразило обилие довоенных изданий по болгаристике. Однако книги стоят очень дорого, а левов у меня кот наплакал. Меня сопровождал молодой лингвист Кирилл

 

 

203

 

Костов. Он видел мои страдания и молча сочувствовал мне. Должен признаться, что у меня не было никаких надежд приобрести нужные мне книги по болгаристике. На другой день произошло чудо. Костов сообщил мне, что все нужные мне книги будут куплены Обществом болгаро-советской дружбы и отправлены мне в Москву. Попросил составить список всех нужных мне книг. Сперва я составил небольшой список, однако затем по совету Андрейчина и Стойкова значительно его пополнил. Вечером был в театре им. Вазова. Смотрел «Гераковы» Елина Пелина.

 

Вечером в среду в университете делал доклад о задачах картографирования болгарских говоров. Присутствовало много народу. И здесь Вл. Георгиев перед докладом сказал несколько лестных слов о моих занятиях болгарским языком. Слушали внимательно, задавали много общих и специальных вопросов. Мне кажется, что вопрос о болгарском диалектологическом атласе заинтересовал многих. В пятницу состоялась новая встреча с президентом Павловым, уже специально посвященная болгарскому атласу. На встрече присутствовал Стойков. Мы подали Павлову специально по его просьбе составленную докладную записку. На этот раз встреча носила более деловой характер. Президент внимательно при нас прочитал докладную записку, задал несколько вопросов. В заключение он сказал, что будет активно поддерживать наш проект. Думаю, сказал в конце беседы Павлов, что вопрос будет решен положительно. С хорошим настроением мы покинули здание Президиума Академии наук.

 

8 октября в аудитории № 34 я выступил перед студентами и преподавателями университета с докладом «Днешното състояние на българското езикознание в Съветския Съюз» [*]. Перед докладом с лестным для меня словом выступил профессор Мирчев. После доклада студенты устроили мне настоящую овацию. Вообще, на каждом шагу ощущаю внимание, трогательную заботу и даже любовь. Это волнует. Состоялась встреча с членами кафедры болгарского языка. Я рассказал о славянском отделении Московского университета, о подготовке болгаристов, об общих и специальных курсах по болгарскому языку. Профессор Мирчев познакомил меня со всеми членами кафедры и кратко рассказал о работе кафедры. Рано утром 9 октября, в воскресенье, я вместе с профессором Ст. Стойковым на машине «Победа» выехал из Софии на восток по шоссе на Пловдив. Ехали по старинному торговому пути, который связывал в средние века Европу с Константинополем. Дорога малоинтересная. Лишь в районе Момин проход (Момина клисура) проезжаем мимо красивых мест. Здесь расположены курорты на месте радиоактивных источников. Проезжаем городишко Ихтиман. Нет ничего интересного. Это единственный грязный город, который мне встретился в Болгарии. Проезжаем Пазарджик. В памяти остается памятник К. Величкову. Первая остановка в Пловдиве. Здесь будем ночевать. Останавливаемся в гостинице Интуриста. После короткого отдыха обедаем и затем осматриваем город. Я много читал об этом городе, знаю по книгам его достопримечательности, но неожиданности поджидают на каждом шагу. Ансамбль района этнографического музея свидетельствует о высоком уровне мастерства местных архитекторов-древодельцев. Это подлинный заповедник. После осмотра старой части города поднимаемся на высокий холм, с которого открывается красивый вид на город. Здесь воздвигается огромный монумент в честь русских воинов. Пока грандиозная фигура солдата лежит на земле. Я дотрагиваюсь до

 

 

*. Современное состояние болгарского языкознания в Советском союзе (болг.).

 

 

204

 

 головы, которая скоро будет возвышаться над всем городом [38]. Затем снова возвращаемся в город для осмотра музеев. Делаем много фотоснимков.

 

На другой день рано утром выезжаем в Родопы. Проезжаем Асеновград (Станимаку), где запасаемся виноградом, остатки крепости Асеня II. Делаем остановку в Бачковском монастыре [39]. После поверхностного осмотра монастыря продолжаем путь. Короткую остановку делаем в Хвойне, обедаем в Чепеларе. Об этих сказочно красивых местах много написано. В Чепеларе делаем несколько записей речи местных жителей на магнитофон Филипс, который очень помог нам в нашей работе. Проезжаем Рожен, Устово, Райково. Вот и Смолян, конечная цель нашего сегодняшнего путешествия. Всюду встречаем много священников. Узнаем, что здесь проходит конференция Смолянской епархии. Так нам сказал местный житель. Думаю, что сами священники называют это иначе. На другой день, оставив свои вещи в гостинице, мы выехали в село Смилян, где смогли записать на ленту речь нескольких информаторов. Здесь отлично сохраняется старый родопский говор не только у стариков, но и у молодежи. Примечательно, что наш шофер, коренной житель Софии, не понимал местного говора. Второй день целиком отдали изучению смолянского говора, ознакомлению с местными достопримечательностями. Местный певец-любитель Ахмед Моллов исполнил в местном клубе для нас несколько произведений из репертуара Поля Робсона. У певца бас красивого тембра, широкого диапазона. Я сказал зав. клубом, что Моллову нужно непременно учиться, из него бесспорно выйдет отличный артист. В ответ было сказано: «У нас в Родопах таких певцов много. Тут все поют. Мы все наследники Орфея».

 

Отдав Смоляну два дня, мы выехали в известное каждому диалектологу село Широкая Лука. Это одно из наиболее культурных родопских сел. Местный говор был уже предметом специального изучения. Бывали здесь фольклористы и этнографы. Местный диалект функционирует не только как устная речь малограмотного населения. На нем говорит местная интеллигенция, существуют пьесы, написанные на диалекте, которые с успехом идут на сцене местного клуба. Я получил в подарок книгу «Широка Лъка: Просветно огнище в Родопите» (1947 г.), в которой опубликована одна из таких пьес — «Попрелка» [*]. Большую роль в жизни местных жителей всегда играла церковь, особенно в период турецкого ига. Местное православное население со всех сторон окружено помаками [40]. Сделали записи на магнитофонную ленту. Теперь перед нами стояла трудная задача — через Доспат прямо ехать к Неврокопу. Трудная, так как здесь очень плохие дороги, ездят только на волах и лошадях. При поломке машины помощи ждать неоткуда. С трудом добрались до Доспата. После страшной тряски я вышел из машины, чтобы немного прийти в себя. Стойков с необычным для него мрачным видом остался в машине. На мой вопрос он ответил: «Не хочу своими ногами прикасаться к этой земле. Резня в Батаке — это дело рук местных помаков» [41]. Новая для меня проблема, о которой я знаю мало. Я читал в записках Захария Стоянова [42] о зверствах помаков, но как-то не придавал этому большого значения. Думал, что все это давно забыто. Но вот интеллигентный столичный житель, предки которого не страдали от помаков, носит в своем сердце обиду на своих сородичей, которые в свое время приняли мусульманство и были в первых рядах

 

 

*. «Посиделки с прядением» (болг.)

 

 

205

 

 угнетателей. Стойков не распространяет своего чувства на всех помаков, в чем я смог уже убедиться в других помацких селах.

 

Поздно, в темноте благополучно въезжаем в Неврокоп, который теперь носит имя Гоце Делчева. Только теперь мы добрались до того района, ради которого я затеял все дело. Мы в Македонии. За время пребывания в Пиринской Македонии мы, кроме Неврокопа, посетили Банско, Разлог, Петрич, Благоевград (Горна Джумая). В селах Илинденци и Крупеник, в г. Петрич сделали много магнитофонных записей. В Разлоге я записал в свой блокнот много неизвестных мне слов. В Банско посетили музей Вапцарова. Нас приняла мать поэта [Вапцарова Е.]. К нашему приходу она завершала беседу с одним американским ученым. Меня поразила ее отличная английская речь. Я думал, что Вапцаров происходил из бедной неинтеллигентной семьи. Но в таком случае откуда отличный английский язык его матери? [43] Почти никто из моих болгарских коллег не владеет этим языком. Путешествие по Пиринской Македонии было очень интересным. Правда, здесь я не мог производить своих наблюдений так легко и свободно, так как все время находился под неослабным вниманием Стойкова. Стойков довольно умело все вопросы македонского языка и македонской нации переводил в плоскость диалектологии. В его присутствии местные жители становились замкнутыми, а он меня одного почти не оставлял. Но за три дня надзора я все же имел возможность поговорить с населением наедине. Кроме того, некоторые представители интеллигенции не боялись Стойкова. Подробно обо всем напишу позже. Пока могу утверждать лишь одно: местное городское население теперь не причисляет себя к болгарам. Сельское население индифферентно. Большое впечатление оставил Разлог, где сохраняется много старины в языке и быте. В селах имел возможность собственными ушами слышать: рънка [*], чендо [**] и подобное. Так говорят только старухи. Это дает основание местной молодежи утверждать, что старухи говорят по-гречески. Во время второго посещения Благоевграда в местном городском Совете произошла стычка между Стойковым и зав. отделом культуры по вопросу о македонцах и македонском языке. Но об этом подробнее другой раз.

 

Завершив свое пребывание в Македонии, мы выехали в знаменитый Рыльский монастырь, памятник былой болгарской славы [44]. В монастыре провели целые сутки. Стояла чудесная погода. Все горы пылали огнем осеннего леса. В монастыре поразительная тишина и благолепие, несмотря на шум водопадов и горных рек. Может быть, этот монотонный шум и создает акустическое впечатление тишины, тишины рая. По приказу игумена мне отвели покои из трех больших комнат, в которых я чувствовал себя владыкой. Стойкову отвели небольшую комнату рядом. Он входил ко мне и отвешивал глубокий монастырский поклон. Вообще мы здесь провели весело время. Мой новый болгарский друг все время шутил. Здесь я в полной мере оценил остроумие и веселый нрав Стойкова. Совершенно неожиданно не только для меня, но и для Стойкова монастырское начальство прислало ко мне служку с богатым обедом. Мы оба были сконфужены, но не дали себя долго упрашивать. Я налег на рыбу, Стойков — на овощи. Здесь встретили молодого польского болгариста Е. Русека, которого сопровождал студент Кочев. У студента симпатичное, но глуповатое

 

 

*. рука (макед. диалектн. с сохранением назализации).

 

**. ребенок (макед. диалектн. с сохранением назализации).

 

 

206

 

лицо. Ему очень понравился мой миниатюрный перочинный ножик. Следуя обычаям горцев, я подарил ему его. Он уже было пытался спрятать его в карман, как после нескольких слов Стойкова, сказанных на непонятном мне блатном языке, с грустью в лице вернул мне нож. Стойков познакомил меня с заведующим отделом рукописей монахом Кириллом. Я легко признал в нем русского человека: иконописное узкое лицо, русый, голубоглазый. Действительно, со времени революции он живет в Болгарии, не только хранит, но и изучает древние славянские рукописи. Большая библиотека в образцовом порядке. Наедине признался мне в тяжелом состоянии монастыря. Власти не оказывают серьезной материальной помощи, частных пожертвований, естественно, нет. Поговаривают, что монастырь будет преобразован в музей, монахи будут переданы в другие монастыри. В грустных глазах Кирилла вижу искры тревоги. Во время прогулки встретили словацкого болгариста В. Бланара. Он часто посещает Болгарию, так как женат на болгарке. Отлично владеет болгарским языком. Познакомил нас со своим спутником, который приехал из Братиславы читать лекции в Софию. По специальности, кажется, ветеринар. Бешено ненавидит чехов и все чешское. «Нам было бы лучше жить с венграми, чем с чехами», — шипит словак. Бланар молчит, но на лице довольная улыбка. Ветеринар может быть более откровенным.

 

На другой день покинули райский уголок. Теперь наш путь лежал через Самоков в Боровец (бывшая Чамкория), где нас ждал знаменитый болгарин А. Балан. О нем я специально напишу как-нибудь в другой раз. Сейчас лишь отмечу, что он имеет от роду 96 лет, полностью сохранил интеллект, много пишет, активно участвует в современной языковой жизни. Он нас принял в старой и основательно запущенной даче. Хозяйкой была его сноха, опустившаяся и грязная старуха, в прошлом фрейлина болгарской царицы. Она все время курила и откровенно ругала новую власть. На короткое время в комнату зашел сын академика, в прошлом адъютант царя Бориса. Отличная выправка сразу же выдавала его офицерское прошлое. После прихода новой власти угодил в тюрьму, в которой провел несколько лет. По просьбе отца был выпущен на волю и теперь живет вместе с отцом. Беседа с академиком по вопросам языка доставила огромное наслаждение. Поразила память старика, явление редкое. Обсуждали многие вопросы нашей общей специальности.

 

Поздно вечером вернулись в Софию после почти десятидневного путешествия. Оно было для меня очень полезным и приятным. По возвращении в Софию наступило трудное время. Приближался срок отъезда, а дел было еще очень много. На заседании Ученого совета Института [болгарского языка] я выступил с докладом «Принципы составления сравнительной грамматики славянских языков». Доклад вызвал большой интерес. Дискуссия началась выступлением Лекова, который дал высокую оценку докладу, но сделал ряд критических замечаний. Значительно интереснее выступил профессор Ф. Славский, который только что приехал из Кракова в Софию. [Он] оказался очень симпатичным человеком. На другой день мы проговорили с ним целый вечер у меня в номере. Обсуждали некоторые научные проблемы. По многим вопросам у нас оказались общие точки зрения. После Славского на моем докладе взял слово сам Павлов, который неожиданно для меня говорил толково и интересно. Убедительно опроверг одно критическое замечание Лекова. Мне было задано много вопросов. Я все время чувствовал, что большинство присутствующих серьезно интересуется сравнительным языкознанием.

 

 

207

 

После завершения прений и моего ответного слова все присутствующие направились в Институт болгарского языка, где в мою честь был дан банкет. И здесь снова пришлось держать речь. Пришел к себе в номер почти мертвым.

 

На другой день утром состоялась встреча с членами кафедры славянской филологии [Софийского университета]. После этого присутствовал на обсуждении диалектологической программы Стойкова в Институте болгарского языка. И здесь пришлось выступить в поддержку Стойкова. Сразу же после заседания я должен был вернуться в гостиницу «Болгария», где в банкетном зале в честь нашей делегации Болгарская Академия наук и Союз болгарских писателей дали прием. Присутствовало много ученых и писателей. На приеме Павлов, Радевский и я выступили с речами. После приема по просьбе Н. М. Дылевского я должен был встретиться с членами кафедры русского языка. Поздно вечером Союз болгарских писателей в честь делегации дал торжественный ужин. Удивительно, почему я не умер в этот день! Кончил этот насыщенный день полумертвым.

 

Слава Богу, наступил последний день наших испытаний: пятница, 21 октября. Последний день брожу по улицам Софии, делаю покупки... Во второй половине дня на вокзале еще одно испытание. Собралось свыше сотни провожающих. Пришли многие лингвисты, литературоведы, писатели, деятели Комитета дружбы [45]. Всю эту массу народа возглавлял сам президент Павлов. Прощание заняло не меньше 20 минут. Блага Димитрова каждому из нас преподносит большой пакет отличных кюстендильских яблок. Но вот, наконец, поезд трогается. Лес рук, море улыбок, крики... Вокзал скрывается. Уф!... Счастье...

 

 

29 октября. Всю дорогу медленно переваривали свои болгарские впечатления. Их много, и они очень яркие. Один лишь Кравцов недоволен. Злыднев мне рассказал, что не один раз он ставил всю группу литературоведов в ложное положение. Сочинял всякие небылицы. Об одной из них я знал еще в Софии. Караславов спросил меня о капитальной истории болгарской литературы Кравцова, которая в настоящее время печатается в Москве. Я должен был ответить, что ничего не слышал об этой работе. Меня поразила слабая языковая подготовка Кравцова. Он не только не мог говорить по-болгарски, но даже плохо понимал свободную болгарскую речь. Он находился в весьма затруднительном положении, так как на улице, в магазинах, в отеле русский язык понимают плохо. Это для меня оказалось неожиданным. Примечательно, что русский язык основательно забыт даже теми болгарами, которые длительное время жили в эмиграции у нас. Из лингвистов свободно говорит по-русски, делая, однако, при этом грубые ошибки, только Георгиев. Отлично по-русски говорит Савва Константинович Чукалов, но его, строго говоря, трудно считать лингвистом. Он автор плохого русско-болгарского словаря [46]. Во время нашего пребывания в Софии одновременно с нами находилась в командировке Ирина Сергеевна Ильинская. Она широко пользовалась немецким языком, который местная интеллигенция знает хорошо. С нами в одном вагоне ехали две молодые болгарские певицы. Цель поездки — стажировка в Большом театре. Обе утверждают, что у нас вокалу учиться нельзя. Этому они учились в Италии. К нам едут учиться сценическому мастерству. Одна из них очень симпатична — Катя Георгиева. В Софии у меня было много различных встреч, о которых я не упоминал. Конечно, я видел Кандеву и свою первую учительницу болгарского языка Мару Георгиевну Колинкоеву. Она не скрывала от меня своего отрицательного отношения к руководству страны, к его политике: «Я всю свою жизнь отдала будущему Болгарии,

 

 

но я это будущее не видела таким, каким его видит Червенков». Мне кажется, что с Червенковым у Мары Георгиевны еще старые, московские счеты. Но об этом подробнее другой раз. Состоялись встречи со Ст. Младеновым и Ст. Романским. Обе были краткими и неинтересными.

 

 

1 ноября. В Болгарии давно утвердились глубокие симпатии к русскому народу. С Россией всегда были связаны надежды на освобождение от турецкого ига. Первое серьезное испытание русско-болгарская дружба пережила вскоре после освобождения Болгарии по причине недальновидной и противоречивой политики правящих кругов России. Однако это не коснулось болгарского крестьянства, которое продолжало оставаться русофильским. Иной характер носило русофильство радикальных слоев болгарского общества, которые в той или иной степени были связаны с русским освободительным движением. Были русофилы и среди городского населения. Однако болгарская буржуазия, техническая интеллигенция, адвокаты, врачи в своей массе к концу прошлого столетия совершенно очевидно стали ориентироваться на Запад (главным образом на Германию и Австро-Венгрию). Эта новая ориентация получила еще большие импульсы после Октябрьской революции. Великая Отечественная война вновь всколыхнула старые русофильские настроения. Они охватили широкие круги общества. Но вот кончилась война. Многие наши порядки, глубоко чуждые болгарам, стали активно и даже бесцеремонно насаждаться в Болгарии. Быстро сформировался новый бюрократический класс. В страну понаехало много советских людей, людей грубых и бесцеремонных. Их повадки активно шокировали болгар. Алчность приезжих была поразительной. Многие из них держали крупные суммы денег в сберегательных кассах. Конечно, работники этих касс не делали тайны из этого. Примечательно, что во время единственной встречи с нашим послом в Софии мы были предупреждены, что советским людям теперь запрещено держать вклады в болгарских сберегательных кассах. Под формулой использования советского опыта в Болгарии насаждались наши советские принципы и обычаи, совершенно чуждые местному населению. Наконец, начались обычные репрессии, в результате которых погибло немало партийных деятелей. Все это привело к коренному изменению в подлинном отношении болгарского народа к нашей стране, ее людям и нашей жизни. Большую роль в этом процессе сыграли многие бывшие болгарские эмигранты, прожившие в Советском Союзе два десятилетия. Значительная их часть потеряла в 30-е годы своих близких. Они рассказывали здесь об ужасных условиях, в которых они жили. Это быстро становилось известным в широких кругах населения. Моя болгарская речь не один раз вводила в заблуждение болгар, которые при мне высказывали свое истинное отношение к моей стране. Они принимали меня за болгарина и не стеснялись в своих выражениях. Даже Стойков не раз говорил: «Ние прилагаме съветския опит» [*], когда речь шла о различного рода безобразиях. Бесконечные напоминания об освобождении болгар русскими вызывают и не могут не вызывать раздражения.

 

 

5 декабря. Несколько дней тому назад получил, наконец, два больших ящика книг из Болгарии. Среди них 15 томов «Сборника за народни умотворения», 8 томов журнала «Македонски преглед», много монографий и оттисков. Болгарика моей библиотеки существенно пополнилась. Вопрос о совместной работе над болгарским

 

 

*. Мы используем советский опыт (болг.).

 

 

209

 

диалектологическим атласом успешно продвигается. 1 ноября на сессии Народного Собрания в Софии выступал Павлов, который упомянул о предстоящей работе советских и болгарских диалектологов над болгарским атласом [47]. На это выступление быстро откликнулся Комитет по научному и техническому сотрудничеству Советского Союза и Болгарии [48]. Сразу же после возвращения из Софии я был в этом Комитете, подал докладную записку, но встречен там был весьма холодно. Мне сказали, что Комитет не планирует совместных исследований в области гуманитарных наук. Уже через несколько дней после выступления Павлова меня пригласили в Комитет и поручили в десятидневный срок подготовить более подробную докладную записку, план экспедиционной работы на пять лет и смету расходов. В конце декабря будет утверждаться новый пятилетний план, в который должна успеть войти и совместная работа над атласом. Все необходимые бумаги и материалы я представил в Комитет через неделю. Теперь меня встретили здесь очень любезно и заверили, что я уже могу планировать первую экспедицию на лето 1956 г.

 

 

25 декабря. Получил письмо от румынского филолога Дамяна Богдана из Бухареста, который упрекнул меня в том, что я в основу своего исследования языка валашских грамот положил старое издание Иона Богдана [49], а не более новое и критическое издание Точилеску [50]. Правда, тут же он меня успокоил: в цитированных мною текстах по изданию Богдана ошибок нет. Он их все сличил по изданию Точилеску. Издание Точилеску вышло в те годы, когда у нас не было с Румынией никаких контактов. Мой новый румынский корреспондент обещал мне позже выслать издание Точилеску со всеми исправлениями, установленными им самим при сличении издания с оригиналами. Буду с нетерпением ждать этот драгоценный подарок.

 

 

31 декабря. Делаю запись в последний день старого года, года весьма удачного. Главное — посещение Болгарии. Работа над болгарским диалектологическим атласом из мечтаний становится реальностью. Основательно продвинул сравнительную грамматику славянских языков.

 

[Previous] [Next]

[Back to Index]


Примечания

 

1. Тарле Е. В. Крымская война. М., 1943. Т. 1-2.

 

2. Тарле Е. В. Талейран. М., 1939.

 

3. Тарле Е. В. Наполеон. М., 1936.

 

4. Тарле Е. В. Европа от Венского конгресса до Версальского мира, 1814—1919. Пг., 1924.

 

5. Публичные извинения были принесены Е. В. Тарле одновременно газетами «Правда» и «Известия» в номерах за 11 июня 1937 г. по указанию И. В. Сталина. Этим извинениям предшествовали разгромные статьи в указанных газетах за 10 июня о книге Е. В. Тарле «Наполеон», которая именовалась «вражеской вылазкой» (подобные оценки были в условиях 1937 г. прелюдией к аресту).

 

6. Кнунянц И., Зубков Л. Школы в науке // Литературная газета. 1955. 11 янв. № 5. С. 1.

 

7. Автор неправильно называет Ж. Жильерона французским ученым — он родился и жил в Швейцарии.

 

8. Замысел этой книги осуществлен не был.

 

9. В октябре 1941 г. большая часть студентов и сотрудников Московского университета была эвакуирована в Ашхабад, где университет работал до лета 1942 г. (затем он был переведен в Свердловск, ныне Екатеринбург).

 

10. Такой оценке настроений М. Н. Тихомирова противоречит сообщение Е. Н. Кушевой о мужественном поведении ученого во время кампании 1948 г. против «космополитов». Как вспоминала Кушева в журнале «Отечественная история» (1994. № 4. С. 145), в ответ на предложение выступить в ходе кампании в антисемитском духе, М. Н. Тихомиров заявил: «Я в еврейских погромах не участвую».

 

 

210

 

11. Работы по этнографическому картографированию велись в Институте этнографии АН СССР в течение многих лет и в разных направлениях. Итогом этих работ стал сводный труд «Атлас народов мира» (М., 1964), а также ряд историко-этнографических атласов регионов СССР.

 

12. Седьмой выпуск «Статей и материалов...» вышел в свет в 1955 г. в издательстве АН СССР.

 

13. Кондратов Н. А. Осип Максимович Бодянский (1808-1877). М., 1956.

 

14. История Московского университета. В 2-х т. М., 1955. Т. 1-2.

 

15. Сахаров А. М., Шелестов Д. К. Московский университет за 200 лет. Краткий исторический очерк. М., 1955.

 

16. Из истории Московского университета, 1917-1941. Сб. статей. М. 1955.

 

17. Белявский М. Т. Ломоносов и основание Московского университета. М., 1955.

 

18. Бернштейн С. Б. Об одном важном источнике «Болгарского лингвистического атласа» // Сборник статей по языкознанию. Профессора Московского университета-академику В. В. Виноградову. М., 1958. С. 67-72.

 

19. Публикацию статьи с таким названием обнаружить не удалось.

 

20. Имеется в виду Международное совещание славяноведов в Белграде (15-21 сентября 1955 г.), на котором была достигнута договоренность о возобновлении международных съездов славистов, прекратившихся в годы второй мировой войны. На совещании был образован Международный комитет славистов, координирующий славистическую деятельность и готовящий съезды, проходящие каждые пять лет.

 

21. Иванов Вяч. Вс. Индоевропейские корни в клинописном хеттском языке и особенности их структуры. Решение Ученого совета о присуждении за эту диссертацию докторской степени не было утверждено Высшей аттестационной комиссией. «Ее президиум, — вспоминал ученый, — по настоянию видного официального экономиста Островитянова отложил этот вопрос. А позднее на все напоминания, которые посылались в ВАК, следовал ответ, что диссертация и все дело о ней утеряны...» (Иванов Вяч. Вс. Голубой зверь: Воспоминания // Звезда. 1995. № 3. С. 164).

 

22. Ученые записки Института славяноведения / Отв. ред. С. Б. Бернштейн. М., 1956. Т. 13.

 

23. Вопросы славянского языкознания / Отв. ред. С. Б. Бернштейн. М., 1957. Вып. 2.

 

24. КСИС. М., 1956. Вып. 18.

 

25. Замысел подобного сборника осуществлен не был.

 

26. Здесь С. Б. Б. повторяет эпизод, приведенный в записи от 15 июля 1954 г. Как и в первой записи, ошибочно указано отчество А. П. Рябининой.

 

27. Видимо, И. В. Дорба, который, по свидетельству его второй жены X. Дорба, был профессиональным разведчиком и долгое время жил в Югославии, умышленно скрывал от С. Б. Б. свое хорошее знание сербского языка.

 

28. Начинание С. Б. Б. было воплощено в жизнь в 1964-1981 гг. в виде четырехтомного издания «Български диалектен атлас». Как совместное издание Болгарской Академии наук и Академии наук СССР вышел первый том этого издания, последующие тома выпускались Болгарской Академией наук.

 

29. Впоследствии И. В. Дорба опубликовал свои переводы в сборнике С. Матавуля «Баконя фра Брне: Рассказы» (М., 1960) и написал к этому сборнику предисловие.

 

30. Замысел этот осуществлен не был.

 

31. Маслов Ю. С. Очерк болгарской грамматики. Уч. пособие для гос. ун-тов. М., 1956.

 

32. Андрейчин Л. Основна българска граматика. София, 1944.

 

33. Международная встреча славистов в Риме прошла 1-3 сентября 1955 г. во время X Международного конгресса историков. Советские слависты во встрече не участвовали. На ней обсуждались проблемы «Общество и образование славянских литературных языков», «Концепция критики в литературной истории славянских народов».

 

34. Родопы — горный массив в восточной части Балканского полуострова на территории Болгарии и Греции.

 

35. Пиринский край или Пиринская Македония — территория на юго-западе Болгарии в пределах Горно-Джумайского (в 1950-1980-е годы — Благоевградского) округа. Одна из трех частей

 

 

211

 

исторической области Македонии, разделенной в результате Балканских войн между Сербией, Болгарией и Грецией.

 

36. В Мавзолее «Георги Димитров», построенном в 1949 г., сохранялось тело руководителя БКП и народно-демократической Болгарии Г. Димитрова (1882-1949). По примеру Мавзолея В. И. Ленина в Москве, он был избран властями местом обязательного посещения приезжавших в Софию официальных делегаций. После крушения коммунистического режима тело Г. Димитрова было предано земле; в 1999 г. пустовавший несколько лет Мавзолей был снесен.

 

37. Боянская церковь — выдающийся памятник средневековой болгарской архитектуры. Расположена на юго-западе современной Софии, в бывшем селе Бояна. Древнейшая часть церкви построена в конце X или начале XI в., пристройки относятся к XII и XIX вв. Церковь украшена уникальными росписями.

 

38. Имеется в виду памятник Советской Армии, известный в Болгарии и России как «Алеша» (создан под руководством скульптора В. Радославова). Работа над памятником, представляющим собой фигуру советского солдата высотой 12 м, шла в 1952-1955 гг. Памятник установлен на холме, господствующем над Пловдивом.

 

39. Бачковский монастырь Успения Богородицы — действующий монастырь в Южной Болгарии близ Асеновграда. Основан в конце XI в. Сохранившиеся постройки относятся главным образом к XVII — первой трети XIX в., наибольший архитектурный интерес представляет церковь-гробница XI в.

 

40. Помаки — «потуреченные» болгары, говорящие на болгарском языке, но исповедующие ислам.

 

41. В селе Батак в Родопах при подавлении Апрельского восстания 1876 г. помаки уничтожили свыше пяти тысяч болгар-христиан.

 

42. Имеется в виду ставшая классической и многократно переизданная мемуарная книга З. Стоянова «Записки о болгарских восстаниях».

 

43. Мать поэта Елена Вапцарова овладела английским языком в американском пансионе в Самокове, где училась в детстве.

 

44. Рильский, Рыльский монастырь — старейший и наиболее крупный действующий монастырь Болгарии. Основан в X в. Расположен в горном массиве Рила на юго-западе страны. В средние века — центр болгарской культуры и просвещения. В монастыре хранится большое количество книг и рукописей, в том числе ценнейшие болгарские рукописные и печатные книги ХШ-ХVII вв.

 

45. Имеется в виду Всенародный комитет болгаро-советской дружбы.

 

46. Чукалов С. Руско-български речник. София, 1951 (был переиздан в СССР в 1962, 1972 и 1975 гг.).

 

47. На очередной сессии Народного Собрания Болгарии с одной из приветственных речей, обращенных к прибывшей с визитом в Болгарию делегации Верховного Совета СССР, выступил Т. Павлов. Говоря о значении сотрудничества с Советским Союзом для развития болгарской науки, техники и культуры, он упомянул в качестве одного из примеров «наиболее рациональных форм сотрудничества» совместное составление болгарскими и советскими учеными атласа болгарских говоров (см.: Народна Република България. Второ народно събрание. Четвьрта редовнасесия 1955 г. Стенографски дневници. София, [1955]. С. 16).

 

48. Имеется, вероятно, в виду аппарат существовавшей в 1950-1961 гг. Советско-болгарской комиссии по научно-техническому сотрудничеству.

 

49. Bogdan J. Documente privitoare la relaţiile ţarii Româneşti cu Braşovul şi cu ţara Ungureasca in sec. XV şi XVI... Bucureşti, 1905. Vol. 1. P. 1413-1508.

 

50. 534 documente istorice slavo-române din Ţara-Româneascii şi Moldova privitoare la legăturile cu Ardealul, 1346-1603. Bucureşti, 1931.